Эро игры подглядывания

IХ международный месяц фотографии в Москве Этика подглядывания IХ международный месяц фотографии в Москве Михаил Сидлин Эро игры подглядывания Месяц фотографии в Москве давно уже не укладывается в границы календаря.

За это время несколько дюжин выставок прошли в добром десятке выставочных залов столицы. Тут и новый Манеж, и старый, и Московский музей современного искусства. Но главной площадкой фестиваля стал новопостроенный Мультимедиа-арт музей. Я смотрю в каталог первого фестиваля, и вижу, как много изменилось с той поры. В лучшем случае, кураторы ограничивались буклетами и рекламными листками. Мощная выставка современной фотографии в ЦДХ начала девяностых осталась только в неверной памяти ее посетителей.

Ольга Свиблова была первой, кто внес маркетинговые технологии в российское художественное пространство. Казалось бы, что в этом такого? Но в новой России конца XX века не было ни одной художественной институции, которая работала бы по современному западному стандарту. Важно не только то, что она сделала, но и то, как это, сделанное Свибловой, дело, повлияло на весь культурный ландшафт.

Гараж и Винзавод, Арт-плей и Красный Октябрь, они эро игры подглядывания не были возможны без опыта московских фотобиеннале.

Первый фотофестиваль в Москве стал прорывом. Впервые в Москве было выставлено столько современных иностранных авторов. Это событие повернуло поток вспять. Еще в конце восьмидесятых наши художники устремились на Запад. Там они участвовали в фестивалях, там они стремились обрести источники своего авторитета. Вот главная претензия к эро игры подглядывания Фотобиеннале сегодня, в м. Вот эро игры подглядывания источник обиды на кураторов МАММ. При этом как-то забывается, что биеннале давно уже позиционирует себя как международное событие, то есть мыслит себя глобально.

А из этой глобальности русские арт-проекты иногда сложно разглядеть. К эро игры подглядывания, большинство русских фотографов так и не перешагнуло рубежа девяностых. Их визуальное мышление остановилось. Смычка России и Запада! В России эпохи Ельцина это вызывало восторг и ликование. Казалось неизбежным, что вслед за вихрем современного западного искусства, который накрыл Москву, родится наш шторм. Пусть сильнее грянет буря! И зияющая пустота между Россией и Западом в этой области сегодня гораздо шире, чем в девяностых.

Любой русский куратор стоит перед нелегким выбором. Ему либо надо поддерживать своих по древнему принципу кумовства, при этом прекрасно понимая, что уровень многих из самых известных наших авторов не дотягивает до уровня средних студентов, скажем, Дюссельдорфской Академии. Либо опираться на авторитет западных институций, забыв про эро игры подглядывания родных осин. Сочетать одно с другим сегодня гораздо эро игры подглядывания, чем это было в девяностых, потому что разрыв все время увеличивается.

Мне хотелось бы писать про то, как прекрасно проявили себя русские художники на 9-й Фотобиеннале. Но мне сложно об этом писать, потому что русских авторов на ней было очень мало. Потому что Москва, при всем ее блеске, так и не стала международной метрополией. Она стала богатой столицей третьего мира с ее самобытной колониальной культурой. И мы до сих пор открываем для себя всемирную фотографию.

И даже стать международным феноменом. Для этого нужно только одно: То, что есть у Мирослава Тихого. Всю свою жизнь фотографа он прожил в маленьком чешском городе. Его дом похож был на барак-помойку. Земляки относились к нему как к городскому сумасшедшему. Выставка Тихого стала событием 9-го Фотобиеннале. Так же, как до этого она становилась событием в Центре Помпиду в Париже, или в Музее современного искусства в Нью-Йорке.

Потому что его снимки не похожи ни на какие. Грязные кривые карточки с неровными краями. Они заляпаны кетчупом и вином, на них видны иногда следы ног или пятна плесени. Цветные рамки нарисованы от руки на бумаге, иногда придумано нечто вроде виньеток. Оно редко бывает резким. Но все же возможно разглядеть силуэты женщин, иногда даже фрагменты женских тел. Работы Тихого ни на что эро игры подглядывания похожи.

Также, как и его жизнь. В отдельной витрине на выставке можно было увидеть фрагмент обстановки его студии. Витрина ввергала посетителей в ступор. Но в его фотографиях при этом есть нечто универсальное.

Больше того, нечто, выявляющее саму природу фотографии. Вся его техника и технология съемки приспособлены были для того, чтобы подсматривать. Но в любом фотографе есть нечто от Тихого. Он объединяет и папарацци, и военного репортера, и фотолюбителя с мыльницей в руках. Хотя объекты, за которыми они подглядывают, могут быть самыми разными. Папарацци роется в чужом грязном белье, эро игры подглядывания репортер ищет кровь и трупы, а любитель восхищается своей семьей.

Но все они подглядывают за жизнью. В фотографии всегда есть отттенок темной нездоровой страсти. Фрейд назвал бы это комплексом. Устойчивое соединение любопытства с восторгом, замешанное на детских переживаниях. Профи-фотографы переводят свой комплекс в план эстетического, то есть так или иначе пытаются прикрыть свою страстишку. Прелесть снимков Тихого именно в том, что они обнажают изначальный эротический импульс фотографии. Мирослав Тихий вызывающе неполиткорректен.

Всю жизнь он фотографировал женщин, и только. И только тогда, когда они разделись, или собираются раздеться, или близки к. Может эро игры подглядывания, у него есть и другие фотографии, но в общем массиве эро игры подглядывания снимков они совершенно не заметны. То есть он встает на позицию, которая способна вызвать шок у любой сознательной феминистки. Я ему не поверил. Пленка такая действительно. Хотя эффект ее не столь велик, как преувеличивает подростковое воображение.

А значит, эро игры подглядывания с аппаратурой глубже проникает в реальность. Технологическое с отрывом опережает эстетическое. Главный недостаток всех новых технологий в том, что им трудно найти разумное художественное применение. Инфракрасная пленка изобретена для незаметного наблюдения за эро игры подглядывания, что скрыто.

И Кохей Йосиюки нашел такое применение для эро игры подглядывания пленки, которое в наилучшей степени отвечает эро игры подглядывания природе. Он фотографировал тайную жизнь японских парков. Начало современной японской фотошколе положил Шомеи Томацу. Он проанализировал трагедию Нагасаки. Как эро игры подглядывания странно это покажется сейчас, в Стране Восходящего Солнца долгое время скрывали жертв ядерной катастрофы.

Они хотели скорей забыть ужасы войны. Шомеи Томацу первым снял табу. Он эро игры подглядывания, как выглядят люди-обломки через годы после эро игры подглядывания. И его снимки произвели шок. С шестидесятых годов, шок и провокация остаются основными методами японской фотографии. Московский дом фотографии был изначально сделан по образцу эро игры подглядывания. И многие его выставки, особенно на раннем этапе, были вдохновлены открытиями ЕДФ.

Но главное явление произошло вместе с выставкой Нобуеси Араки несколько лет спустя. Его приезд в Россию был Событием с большой буквы. И использовал их для того, чтобы снимать эротические игры в токийских парках. Это издание просуществовал всего полтора года, с 68го по 69й, но его влияние в своем отечестве было очень велико и до сих пор остается существенным. Накахира показал мир ночного города, эро игры подглядывания за пределами нашего сознания.

Мир, который существует, хотя мы его не видим. Мы не видим его в прямом, буквальном смысле слова, потому что разрешающая способность человеческого зрения в темноте уступает разрешающей способности инфракрасной пленки.